Дорогое лекарство от рака заменит российский аналог

Основные названия лекарств от рака

Все названия противораковых средств, выпускаемых в настоящее время, перечислить невозможно: только для лечения рака молочной железы могут быть использованы почти полсотни препаратов. Форма выпуска большинства противоопухолевых средств – лиофилизат (во флаконах) для приготовления инфузионного раствора или готовый раствор (в ампулах) для парентерального применения. В таблетках и капсулах выпускаются некоторые ингибиторы ферментов и иммуномодулирующие средства.

Протоколами проведения химиотерапии предусмотрено применять:

  • лекарство от рака легких: Циклофосфан (Циклофосфамид, Цитоксан, Эндоскан), Ифосфамид, Гемцитабин (Гемзар, Цитогем), Гидроксикарбамид;
  • лекарство от рака желудка: Этопозид (Эпиподофиллотоксин), Бортезомиб (Велкейд), Фторафур (Фторурацил, Тегафур, Синофлурол), Метотрексат (Эветрекс);
  • лекарства от рака поджелудочной железы: Стрептозоцин, Ифосфамид, Иматиниб (Гливек), Фторафур, Гемцитабин;
  • лекарства от рака печени: Цисплатин (Платинотин), Доксорубицин (Растоцин, Синдроксоцин), Сорафениб (Нескавар), Эверолимус (Афинитор), Фторафур;
  • лекарство от рака почки: Дакарбазин, Фторурацил, Цисплатин, Иматиниб, Сунитиниб, Гемцитабин;
  • лекарство от рака пищевода: Винкристин, Доксорубицин, Фторурацил, Паклитаксел, Иматиниб;
  • лекарство от рака кишки: Лейковорин, Капецитабин, Оксалиплатин (Карбоплатин, Медакса, Цитоплатин), Иринотекан, Бевацизумаб, Цетуксимаб (Эрбитукс);
  • лекарство от плоскоклеточного рака: Цисплатин, Этопозид, Ифосфамид, Доксорубицин, Дакарбазин;
  • лекарство от рака горла: Каброплатин, Циклофосфамид, Дакарбазин, Цетуксимаб;
  • лекарства от рака молочной железы: Пертузумаб (Пьеретта), Паклитаксел, Гозерелин, Тиотепа, Тамоксифен, Летромара, Метотрексат, Эпирубицин, Трастузумаб;
  • лекарство от рака матки: Хлорамбуцил, Циклофосфамид (Эндоксан), Дакарбазин, Метотрексат;
  • лекарства от рака шейки матки: Циклофосфан, Ифосфамид, Пертузумаб (Пьеретта), Кселода;
  • лекарства от рака яичника (карциномы): Цисплатин, Цитофорсфан, Мелфалан, Фторурацил, Хлорамбуцил;
  • лекарства от рака костей (остеогенной саркомы): Ифосфамид, Каброплатин, Циклофосфамид;
  • лекарство от рака крови (острого лейкоза): Цитарабин, Ибрутиниб, Доксорубицин, Идарубицин (Заведокс), Флударабин;
  • лекарства от рака лимфатической системы (лимфом): Блеомицин, Доксорубицин, Циклофосфамид, Этопозид, Алемтузумаб, Ритуксимаб (Реддитукс, Ритуксан);
  • лекарство от рака кожи: Фторурацил, Мелфалан, Глиозомид, Демекольцин;
  • лекарства от рака мозга (глиомы, глиобластомы, менингиомы и др.): Бевацизумаб, Темозоломид (Темодал), Прокарбазин, Винкристин, Циклофосфан;
  • лекарство от рака мочевого пузыря: Циклофосфамид, Гемцитабин, Цисплатин, Карбоплатин, Метотрексат;
  • лекарства от рака предстательной железы (аденокарциномы простаты): Бикалутамид (Касодекс), Фторурацил, Трипторелин (Диферелин), Лейпрорелин, Дегареликс (Фирмагон), Флутамид.

Российская онкология: специалисты есть – нет цепочки

Для комплексной терапии рака молочной железы предлагается российское лекарство от рака Рефнот, в котором активными компонентами являются генно модифицированные цитокины – TNFα (фактор некроза опухоли-альфа) и тимозин альфа-1 (фактор роста лимфоцитов и дифференциации Т-клеток). Следует отметить, что отдельный препарат  Тимозин-альфа относится к фармакологической группе иммуностимодуляторов.

Копания BIOCAD (РФ) выпускает противораковые моноклональные антитела Ацеллбия (Ритуксимаб), Бевацизумаб и BCD-100, а также антиметаболит Гемцитар (Гемцитабин) и ингибитор протеасом Бортезомиб.

Последний препарат под назнаниями Амилан-ФС и Борамилан-ФС производится предприятием Ф-Синтез; под названием Борамилан компанией Натива; торговое название Бортезол присвоили этому лекарству в компании Фармасинтез, а еще две российские компании выпускают Бортезомиб под названием Милатиб.

— Илья Алексеевич, давайте начнем вот с какого вопроса: ото всех, кто в последние годы высказывался по теме онкологии, слышу, что у нас, в принципе, все лечат. Да, менее комфортно, но вполне на мировом уровне. И только вы говорите, что рак лучше ехать лечить за границу. Что не так?

— Давайте уточним: я говорю, что иногда это имеет смысл. То есть, если нет финансовой проблемы, то лечиться лучше за границей. Единственное – там надо не просто лечиться, а лечиться по полному циклу. Нельзя съездить за границу, прооперироваться, и рассчитывать, что оставшийся цикл лечения (химиотерапия, лучи или еще что-то) будет проведен в соответствии с изначальным замыслом лечащего доктора.

у нас есть все запчасти, чтобы собрать автомобиль. Не думаю, что при этом собранное на Волжском автозаводе и в корпорации «Тойота» будет равнозначно – все равно контроль качества будет страдать.

У нас есть очень хорошие специалисты – это правда. Но выстроить из них цепочку во всех учреждениях не удается.

А онкологический пациент – это человек, которого лечит целый набор врачей – хирургический онколог, радиоционный, химиотерапевт, диагносты, рентгенологи, и очень важно выстроить грамотную преемственность, единое понимание как лечить.

Даже в очень хорошем онкологическом центре высока вероятность, что без контроля качества всей цепочки – а контроль у нас отсутствует даже для отдельных звеньев, — пациент рано или поздно наткнется на какой-нибудь косяк.

— Насколько у нас вообще работает первичная диагностика? Ну, нашли у человека затемнение в легких, ну, глушат его антибиотиками, ну, держится температура – полгода, восемь месяцев… А потом там лимфома уже с метастазами.

— Вот в первом же звене этой цепочки доктор должен был оценить риск рака у пациента и провести правильную дифференциальную диагностику. Это реально получить у нас где угодно, при том условии, что вы наткнетесь на хорошего специалиста. Но гарантировать этого вам никто не может, потому что в специалистах у нас не разбираются даже сами врачи.

У пациента нет ни одного реального инструмента для контроля качества врача. Все эти сайты со множеством отзывов – глупость. Ну, нахамил доктор больному, или не нахамил, или тому показалось, что нахамил. Или, наоборот, был очень хорош с точки зрения общения, но с точки зрения лечения – никакой.

Пациент же не видит свою операцию, а если и увидит – ничего там не поймет. То есть он судит о враче, максимум, по отзывам других пациентов. А те могут делать выводы со своими искажениями.

Во всем мире возможности для оценки доктора пациентами нет, но такая методика есть у других докторов.

Та саморегуляция, о которой говорит Рошаль, если она будет поставлена на научную основу, если будут разработаны метрики, способы оценки, которыми будет измеряться работа конкретного доктора, — это и есть инструмент оценки. Сейчас его нет.

— Насколько вообще хороша у нас обеспеченность онкологами?

— В стационарах все вроде относительно неплохо, а вот амбулаторных онкологов – крайне не хватает.

Амбулаторная онкология в России мало развита – у нас, например, нет инфузионных центров, где можно комфортно рядом с домом получить химиотерапию – приходится капать ее в онкодиспансере или ложиться в стационар.

У нас нет развитых районных отделений, где можно сделать полный цикл диагностики перед госпитализацией – чтобы там при подозрении на рак можно было сделать эндоскопию, биопсию…

Огромное количество вещей в онкологии можно делать амбулаторно – предоперационная диагностика, верификация, стадирование диагноза. Конечно, некоторые вещи нельзя – вот торакоскопию (эндоскопическое исследование — прим. Ред.) амбулаторно делать нехорошо, но какую-нибудь биопсию молочной железы или кожи – вообще без проблем. А у нас все это делают в стационаре. Это жуткий перерасход средств.

Московская оптимизация, которую все клянут, на самом деле – не такая уж плохая, коек в стационарах у нас действительно слишком много. Просто реформу начали не с той стороны: нужно было сначала выстроить качественную амбулаторную помощь, и только потом сокращать стационары.

— В лечении рака сверхважен фактор времени. Насколько необходимость на все процедуры ложиться в стационар тормозит пациента?

— В лечении рака важен вопрос маршрутизации. Как в идеале должен строиться маршрут?

Вот пациент плохо себя почувствовал, пошел на прием, а доктор заподозрил у него рак. Это может быть любой врач первого контакта – терапевт, хирург, гинеколог, семейный врач, врач общей практики… Допустим, больной пришел с ангиной – а там подозрение на рак, или гинеколог при осмотре увидел опухоль молочной железы…

Дальше врач должен направить пациента в районное онкологическое отделение, где его полностью обследуют, исключат этот диагноз, если его нет. Если подозрения подтверждаются, дальше необходимо диагноз верифицировать – то есть, если возможно, выполнить биопсию (в большинстве случаев это можно сделать амбулаторно, правда, у районных онкологов для этого, как правило, нет ни квалификации, ни соответствующего оборудования).

Затем, если диагноз подтверждается, больного начинают готовить к госпитализации. В консультативной поликлинике должен быть проведен консилиум про то, с чего вообще начинать лечение – с химиотерапии, с операции или чего-то еще.

Допустим, решили начать с химии. Пациент возвращается в свой амбулаторный центр, хорошо оборудованный, чистый и красивый, и ему там делают химию. После химиотерапии, например, пациент уходит на операцию.

Его кладут в стационар, оперируют, потом он снова возвращается в свой амбулаторный центр. При необходимости его готовят к лучевой терапии и прочее, и прочее.

То есть координационным центром всех маршрутов пациента должно быть районное онкологическое отделение. Которого, в большинстве случаев тупо нет…

Впрочем, у некоторых пациентов так и получается, но у очень небольшого числа.

В реальности путь российского онкологического больного – это метания привидения. Он может сам заподозрить у себя что-то неладное. Пойти сразу в специализированный областной центр, отстоять дикую очередь. Там ему нахамят: «Чего пришел? Сначала выполни вот то и то».

ПОДРОБНОСТИ:   Лечение медуллярного рака в Германии

Потом он уходит в районную поликлинику, там ему делают Бог знает что, Бог знает на чем. Возвращается в стационар, там говорят – мы не доверяем этому, переделывай! Он теряет огромное количество времени, потому что он каждый раз чего-то ждет…

— А потом в каком-нибудь краевом центре ему делают два курса химиотерапии, выясняется, что опухоль резистентна, и он еще несколько месяцев ждет квоту в федеральный центр, потому что по адресу-то его, в общем, отправили, но там нет мест. И до федерального центра пациент доходит уже тогда, когда опухоль спрогрессировала. И все исследования надо делать заново.

— В Санкт-Петербурге ровно то, что вы описываете было еще недавно.

В итоге сейчас в Питере уже внедрили электронную систему ГРКМ – «Городской реестр карт маршрутизации». Это позволяет, если у человека появилось подозрение на рак, включить его в систему так, что дальше на рабочем столе координатора видно, где пациент, и что с ним происходит.

Дальше на маршруте пациент не может быть не отмечен, и очень хорошо видно, где именно в этой системе развиваются пробки. Сейчас больше половины питерских пациентов маршрутизируются через эту систему, она развивается, и думаю, к концу года, так будут маршрутизироваться все.

А в Москве есть система ЕМИАС, которая позволяет делать не только то же самое, но и намного больше. Очень умная штука, мне довелось увидеть ее изнутри в рамках экскурсии, и мне очень понравилось. Сейчас и в Москве будет налаживаться маршрутизация – работа над этим идет конкретная.

— Если человек живет в Москве или в Питере, можно считать, что ему повезло. А если он откуда-нибудь из Ставропольского края?

— А на местах маршрутизация гораздо проще – там, как правило, есть один региональный центр. Если мы, конечно, не берем Томск или Ростов, где есть свои федеральные НИИ онкологии. Другое дело – с качеством лечения и с уровнем понимания онкологии как таковой в регионах действительно проблемы — это факт.

Вот у нас второй год идет большой проект – мы проводим отбор выпускников медицинских вузов и интернов, и из трехсот человек выбираем человек восемь-девять. Этим людям мы оплачиваем ординатуру в питерском НИИ онкологии имени Петрова. На мой взгляд, в НИИ сейчас сложился очень хороший коллектив, хорошая здоровая атмосфера, поэтому у них эти цепочки специалистов стали выстраиваться.

Наши студенты получают там дополнительное образование, мы хотим, чтобы туда входил английский язык, правда, мы на него пока не собрали достаточно средств. И еще по скайпу они занимаются с лучшими онкологами мира по совершенно другой программе, нежели принята у нас.

Там, например, есть предметы «теория принятия решений в онкологии» и «теория общения с пациентом» — то есть, как сделать так, чтобы пациенту было комфортно.

Мы хотим создать школу онкологов с принципиально новым мышлением.

У нас, к сожалению, мышление врачей, в основном, такое: «Я сейчас возьму много книжек, выучу всю медицину и буду ее знать потом».

Лекарство от рака из Германии

Выпуском противораковых препаратов (Гемзар, Алкеран, Кризотиниб, Холоксан, Оксалиплатин и др.) занимается множество немецких фармацевтических компаний, среди которых такие широко известные, как Bayer и Merck.

Лекарство от рака из Германии Nexavar, выпускаемое компанией Bayer AG, используется для лечения неоперабельной гепатоцеллюлярной карциномы, почечнно-клеточной карциномы и рака щитовидной железы.

Эта компания производит ингибитор протеинкиназ Stivagra (Регорафениб) – для лечения рака кишечника, а также радиофармацевтическое средств Xofigo, используемое в лечении метастатического рака костных тканей.

Компания Merck выпускает экспериментальное лекарство от рака Vorinostat (Вориностат) или Zolinza, которое применяется при прогрессирующей, не поддающейся химиотерапии Т-клеточной кожной лимфоме (одобрено FDA в 2006 году). Действующее вещество препарата – субероиланилид-гидроксамовая кислота (SAHA), ингибирующая гистондезацетилазы (HDAC).

Как оценить врача?

— Но ведь начнется «наукометрия». Начнут отказываться от сложных случаев, не знаю – подтасовывать показатели выживаемости…

— Нет, я не о том. На Западе вероятность встретить цельную цепочку специалистов – выше. И там есть инструменты оценки даже не отдельных докторов, а целых клиник, там есть определенные метрики, и они довольно понятны, а подтасовать их практически невозможно. Это все равно что пытаться подтасовать законы Ньютона – математическая оценка исключает возможность подтасовки.

Начнем с того, что у нас показатель выживаемости не считается вообще – нет такого показателя ни в одном популяционном отчете. А ведь это один из главных и самых простых критериев ранжирования по качеству лечения.

Вот для понимания простой пример контроля, например, скрининга: начинается с того что описание протокола диагностического исследования – это не «сочинение на заданную тему», там есть стандартный протокол, с обязательным к заполнению набором полей. Точность диагностических исследований проверятся статистикой.

Возьмем для примера маммографию — все исходы маммографии классифицируются по шкале BI-RADS. Ее критерии знают многие рентгенологи и у нас тоже.

И, в зависимости от вероятности обнаружения рака, маммограмму классифицируют — BI-RADS 1, 2, 3, 4 или 5. При этом 4 и 5 – это показания к биопсии. А дальше должно быть определенное референсное значение позитивных биопсий. И если после выполнения тысячи биопсий число выявленных случаев рака не попадает в референсное значение, значит косячит либо рентгенолог, либо тот, кто делает биопсию, либо патолог, который дает гистологическое заключение.

Таким образом контролируется вся цепочка диагностики. Ровно по такому же принципу контролируется и лечение.

— То есть, есть какое-то количество случаев рака молочной железы в среднем по популяции, и если они в него не попали…

— Нет, контролируется не количество случаев, а качество диагностики. Например, если врач ставит BI-RADS-4, то у него должно быть определенное количество положительных биопсий. Если их больше, значит он занижает результаты, и надо было ставить BI-RADS-5. Это – очень простой способ контроля цепочки, есть гораздо более сложные.

Такие цепочки контроля должны быть. Но у нас их применяют только в отдельных частных клиниках, а на Западе – везде. Именно поэтому нет смысла ехать туда на отдельный этап лечения, чтобы потом возвращаться – куда?

У нас я лично знаю нас много докторов мирового уровня (это выражение уже набило оскомину, но это действительно так), они владеют английским языком, владеют стандартами и понимают, откуда эти стандарты взялись, некоторые – участвуют в составлении международных стандартов. Но таких – очень мало, и напороться на плохого специалиста легко.

Лекарство от рака в Израиле

Многочисленные онкологические центры могут предоставить любое лекарства от рака в Израиле, а также пациентам за пределами страны.

Один из новейших препаратов, применяемых израильскими онкологами для таргетной терапии прогрессирующей стадии меланомы, немелкоклеточного рака легкого и карциномы почек – Опдиво (Opdivo) или Ниволумаб  (Nivolumab) – относится к новой фармакологической группе блокаторов рецепторов PD-1. Лекарство разработано американской биофармацевтической компанией Medarex и Ono Pharmaceutical (Япония), выпускается  компанией Bristol-Myers Squibb (США); одобрено FDA в 2014 году.

Рецептор апоптоза клеток-1 (PD-1) является членом надсемейства рецепторного мембранного белка CD28, который играет важнейшую регуляторную роль в активации и толерантности иммунных Т-клеток, а также защите тканей от аутоиммунной атаки. Более того, активизируясь при хронических инфекциях и злокачественных опухолях, данный рецептор и его лиганды ослабляют защитный силы организма.

Недавно российские медиа проанонсировали разработку и решение производить PD 1 лекарство, которое, по словам руководителя МЗ РФ «способно полностью излечить онкозаболевания, ранее не поддававшиеся лечению».

Американские лекарства от рака

Более десяти лет назад американская фармацевтическая компания Bristol-Myers Squibb начала разрабатывать экспериментальное лекарство от рака Танеспимицин (Tanespimycin, 17-ААG) – производное поликетидного антибиотика Гелданамицина, применение которого изучалось для лечения лейкемии, множественной миеломы и опухолей почек.

Белки, которые при стрессовых состояниях (некроз, разрушение ткани или лизис) вырабатываются клетками, были открыты в начале 1960-х гг. итальянским генетиком Ферруччо Ритосса (Ferruccio Ritossa). Спустя время выяснилось, что HSP активизируются в раковых клетках и повышают их выживание. Также был открыт и транскрипционный фактор теплового шока (HSF1), регулирующий экспрессию генов данного белка.

Специалисты Института биомедицинских исследований Уайтхеда (Massachusetts Institute of Technology) доказали, что HSF1 координирует индукцию шаперонов и является многосторонним фактором канцерогенеза, а деактивация этого фактора прекращает рост опухолей. Лекарства, которые блокируют белок теплового шока, относят к ингибиторам протеасом или протеолиза.

Когда Bristol-Myers Squibb отказалась от выпуска Танеспимицина, новое американское лекарство от рака молочной железы, карциномы легких и ангиосаркомы – Triolimus – начала производить недавно образованная компания Co-D Therapeutics, Inc. Это лекарство содержит созданные на основе нанотехнологий полимерные мицеллы, позволяющие доставлять в одном препарате нескольких противораковых агентов, в частности, Паклитаксел, Рапамицин и Танеспимицин.

Кстати, Bristol-Myers Squibb с 2006 года тоже выпускает нано лекарство от рака Спрайсел (Дазатиниб), относящееся к группе ингибиторов ферментов-тирозинкиназ и предназначенное для лечения лимфобластного лейкоза и рака кожи с метастазами.

Наномолярные концентрации препарата действуют целенаправленно и подавляют рост только опухолевых клеток.

ПОДРОБНОСТИ:   Признаки и лечение рака пищевода

Но вернемся к шаперонам. Весной 2017 года появились сообщения, что в НИИ ОЧБ ФМБА (исследовательском институте особо чистых препаратов при Федеральном медико-биологическом агентстве) разработано и испытано на лабораторных крысах уникальное российское лекарство от рака любого вида. Его основой является белок теплового шока, который, по версии авторов публикации, оказывает противоопухолевое воздействие…

Непрозрачность статистики по раку – основа коррупции

— А насколько в России вообще ситуация критичней в сравнении с Западом?

— В онкоэпидемиологии – критичней всего.

Смертность у нас выше, и она не падает так быстро, как на Западе. Этому две причины.

Во-первых, смертность сильно связана с факторами риска, а у нас они если и меняются, то значительно менее быстро, чем на Западе. Не надо переоценивать влияние медицины на смертность.

Гораздо большее влияние на смертность оказывают общественные тектонические сдвиги.

Стали курить (а у нас много курили в войну и после, в 60-е, курили чуть ли не все) — и поднялась волна рака легких, желудка и пищевода. Стали отказываться от курения – а это в последние десятилетия происходит – рак легких заметно падает.

Второй момент – это скрининговые программы. В тех странах, где они есть, рак молочной железы, рак шейки матки стремительно падают. То есть, заболеваемость примерно такая же, а смертность стремительно падает.

И очень важный момент – контроль качества лечения. У нас мы элементарно не можем сравнить по качеству лечения различные регионы. Даже пятилетнюю выживаемость не можем посчитать – она у нас в канцер-регистре (общем реестре сведений о раковых больных) не отображается.

То есть, основных данных для сравнения динамики лечения у нас нет. Да, врач примерно помнит своих пациентов – одного, десять, сто, иногда они к нему возвращаются, и здесь выживаемость он прикинуть может. Но всю популяционную статистику – не видит.

У нас есть канцер-регистр, проблема в том, что ему никто не верит, никто не знает точно, насколько он плохой или хороший. Да, заболеваемость и смертность в нем коррелируют, а регистрируются они независимо – значит, что-то он да отражает. Но где находятся основные проблемы, по нему совершенно непонятно.

— Стало расти число случаев рака простаты!

— Докажи!

— Я – эксперт! Я – главный специалист!

И у чиновников нет оснований ему не верить.

А на самом деле там может быть конфликт интересов, когда к главному специалисту пришла какая-нибудь фирмешечка и предложила ему аппарат для контроля рака простаты за «всего-то двести миллионов рублей». И рак простаты вдруг «попер».

Непрозрачность статистики по заболеваемости и выживаемости – основа для коррупции. Манипуляции с цифрами здесь бесконечны, я видел это своими глазами.

Финские лекарства от рака

Финляндия считается одной из ведущих стран в области изучения и лечения рака. Согласно исследованию по выживанию рака в Европе EUROCARE-5, Финляндия признана лучшей европейской страной в лечении рака молочной железы, области головы и шеи, третьей – в лечении рака простаты и четвертой – в лечении онкозаболеваний кишечника.

Антиэстрогенный препарат Фарестон от рака молочной железы у женщин в период климакса производится финской компании Орион Фарма (Orion Pharma). Также она выпускает антигормональное лекарство от рака предстательной железы Флутамид.

Институт молекулярной медицины Хельсинского университета совместно с американской фармацевтической компанией Pfizer приступают к разработке новых целевых противораковых препаратов для лечения лейкемии.

Все будет. Через тридцать лет. Если начать сейчас

— Ну, и как нам обустроить Россию?

ужесточить конкурсы в медицинские вузы и полностью поменять в них систему обучения.

Сейчас обучение строится по менторскому типу: «Так, открыли тетрадки, запишем…» Но мир меняется.

Давайте сделаем, что ли, какой-то экспериментальный вуз – и мы сразу увидим результаты.

Второе: в онкоэпидемиологии – наладить четкую современную регистрацию и ведение статистики. Без этого, даже если мы и будем успешными, мы об этом просто не узнаем. А предпринимать что-то вслепую – невозможно.

То есть, нужно наладить ведение канцер-регистра, установить места типовых ошибок и их устранить. Это – тоже, кстати, образование – врачей-патологоанатомов, стандартизация их работы. И прочее, и прочее. А сейчас у нас даже кодификация диагнозов в разных регионах разная. Мы – вообще лоскутное одеяло.

— И сколько времени уйдет на то, чтобы это все привести к единообразию и выстроить?

— Лет двадцать – пятьдесят. То есть, если мы сейчас начнем, то через пятьдесят лет увидим результаты. Это вообще-то недолго.

Для меня очевидно, что Россия постепенно скатывается к частной медицине.

Миф о бесплатности помощи отсутствует уже, по-моему, у всех. Другое дело, что наш нынешний рынок частных клиник – это какой-то Дикий Запад.

— Да, и базовый подход частных клиник – «все, что угодно, за Ваши деньги».

— Вот это неправильный подход. И базовая проблема здесь – очень короткий период прогнозирования и планирования, общая нестабильность в стране.

Как человек может планировать свои инвестиции через десять лет, когда он не уверен, что у него не отнимут эту клинику через два года? Итог – денег ему надо заработать сейчас, каким угодно способом, чтобы обеспечить детей, внуков…

Потому что нормальный человек, конечно, работает на будущее, но даже на моей небесконечной памяти правительство уже раза три меняло формулу пенсионного обеспечения, а это то, что не должно меняться веками. Ну, стало быть правительство дает сигнал – все нестабильно, зарабатывайте, но пожалуйста поторопитесь.

— То есть, в нормальных условиях клиника должна быть вечной, а ее репутация – складываться за те же двадцать-тридцать лет?

— А ее инвестор – не должен ждать своей прибыли через год-два-пять. Это – синдром девяностых – когда люди не то что на два года вперед не планировали, они не были уверены, что через два месяца будут живы. У нас же инвестор, вкладывая немаленькие деньги, мечтает тут же получить их обратно. А «игра вкороткую» — это не игра на репутацию. Отсюда и все эти «разводки» в частных клиниках.

Это все – взаимосвязанные вещи, и

наладить порядок только в медицине, пока нас трясет во всем остальном, — не получится.

Был ведь уже один такой гражданин, который хотел построить коммунизм в отдельно взятой стране. Известно чем кончилось. Так и медицина – она не может существовать отдельно от остального общества.

Индийское лекарство от рака

В комплексном лечении злокачественных опухолей желудочно-кишечного тракта может применяться Супрапол (производства Glerma Pharmaceuticals, Индия).

Это индийское лекарство от рака состоит из антиметаболита фторурацила и фульвиновой (гуминовой) кислоты, которая имеет ряд биологических ингибирующих свойств, проявляет адаптогенные и анаболические качества, способствует детоксикации организма.

В последние два десятка лет за рубежом усиленно изучаются антипролиферативные и противоопухолевые свойства гуминовых фульвокислот при раке печени и других органов. Так, в 2004 году группа ученых China Medical University (Тайвань) установила, что гуминовая кислота индуцирует апоптоз клеток HL-60 при промиелоцитарной лейкемии.

Китайские лекарства от рака

Многие китайские лекарства от рака имеют растительное происхождение, не является исключением и препарат Канглайт – вытяжка из зерен жемчужного ячменя или бусенника обыкновенного. Этот злак – родственник кукурузы, произрастающий в станах Юго-восточной Азии – также называют слезами Иовы (лат. Coix lacryma-jobi). Наряду с другими травами он всегда использовался в традиционной китайской медицине как мочегонное, обезболивающее и спазмолитическое средство.

В середине прошлого века изучением жемчужного ячменя занимались японцы, а на более детальное исследование его свойств учеными университета провинции Чжэцзян

натолкнуло то, что среди жителей юго-восточного Китая, в рационе которых присутствует данный злак, показатели заболеваемости раком самые низкие в стране.

Лекарственное средство Канглайт для парентерального применения представляет собой эмульсию извлеченных из зерен растения липидов – смесь насыщенных и ненасыщенных жирных кислот. Препарат прошел лабораторные исследования и клинические испытания в лечебных учреждениях Китая, доказав свою эффективность при карциноме легких, а также опухолях молочной железы, желудка и печени.

В описании действия этого лекарства отмечается его способность замедлять митоз раковых клеток и образование сосудов в опухолевых тканях.

Кубинское лекарство от рака

По информации Expert Revue Vaccines, новое кубинское лекарство от рака CIMAvax-EGF – Цимавакс (на основе молекулярного комплекса эпидермального фактора роста EGF) заявлено в качестве терапевтической противоопухолевой вакцины при прогрессирующем, не поддающемся химиотерапии немелкоклеточном раке легких (в качестве адъюванта).

В ходе пяти клинических испытаний и двух рандомизированных исследований было установлено, что введение четырех доз Цивамакса способствовало увеличеню срока выживаемости пациентов. Также была подтверждена безопасность данного препарата.

The Journal of Biological Chemistry сообщает, что в настоящее время проводятся испытания лекарств от рака CIMAvax-EGF – с целью проверки EGF как прогностического биомаркера эффективности данного препарата.

Казахское лекарство от рака Арглабин

Иммуномодулирущий препарат растительного происхождения Арглабин – для парентерального применения после лучевой или химиотерапии онкозаболеваний молочных желез, яичников, легких и печени – производят в Казахстане.

Разрушение раковых клеток и усиление биовоздействия лучевой терапии обеспечивается выделенным из растения Artemisia glabella (полынь гладкая) соединением арглабина диметоламином, которое является зарегистрированным противоопухолевым веществом в Республике Казахстан.

ПОДРОБНОСТИ:   Лечение рака простаты маслом с водкой. Реально ли лечение водкой с маслом по методу Шевченко? Как пить для профилактики онкологии и других болезней

Исследователи Международной высшей школы молекулярной медицины Ульмского университета (Германия) изучают противоопухолевый потенциал арглабина с использованием клеточных линий карциномы простаты. Доказано in vivo, что это вещество может избирательно ингибировать пролиферацию и снижать жизнеспособность клеток ПК-3 опухоли предстательной железы, а также инициировать их апоптоз путем активации цистеиновых протеаз (что приводит к повреждению клеточной мембраны и фрагментации ДНК).

А в научно-исследовательском центре Вагенингенского университета (Нидерланды) разработали новый метод получать арглабин из горькой полыни (Artemisia absinthium), а из пижмы (Tanacetum parthenium) еще одно соединение с противораковой активностью – парфенолид.

Украинское лекарство от рака

Противоопухолевое средство украинской разработки, созданное в Институте экспериментальной патологии, онкологии и радиобиологии Академии наук Украины – нано лекарство от рака молочной железы Ферроплат (алкилирующий цитостаик Цисплатин намагниченное железо в виде наночастиц). В настоящее время продолжаются его доклинические исследования.

Как попасть на испытания лекарства от рака на онкологических пациентах? Когда препарат будет готов (пройдет все предусмотренные проверки и оформление всех положенных документов), Минздрав Украины подготовит и опубликует на своем официальном сайте соответствующий приказ с указанием лечебных учреждений, выбранных для проведения клинических испытаний данного лекарственного средства и условия для его потенциальных участников (имеющих подходящий для препарата диагноз и подробную историю болезни с полным описанием лечения и его результатов).

Общими усилиями стремятся создать украинское лекарство от рака ученые Национального антарктического НЦ и Института биологии и медицины КНУ им. Шевченко. Во время антарктических экспедиций 2013-2015 гг. на станцию Академик Вернадский исследовались обитающие на почве, мхах и лишайниках микроорганизмы, адаптированные к низким температурам – как потенциальные источники соединений с биологически-активными свойствами.

И среди обнаруженных микробиологами культур микромицетов и бактерий (общим числом более трех десятков) нашлись подходящие «кандидаты». По информации Украинского антактического журнала, это микроскопические гелоциевые грибы рода Pseudogymnoascus pannorum (выживающий на холоде благодаря накоплению липидов в клеточных мембранах) и зигомицет Mucor circinelloides (известный своей способностью к генетическим трансформациям).

Что такое цифровое лекарство от рака?

Это экспериментальное лекарство от рака, созданное с помощью компьютерных технологий, дающих возможность объединить и сопоставить сложные наборы молекулярных, биохимических и клинического данных, которые представляют заболевание со всех сторон. Кроме того, цикл разработки препаратов сокращается в несколько раз.

Компания BERG Health, специализирующаяся в области биотехнологий, создала компьютерную программу (Interrogative Biology AI platform) для разработки лекарств от рака с помощью искусственного интеллекта. Один препарат, в частности, BPM 31510, вошел во вторую фазу испытаний, чтобы изучить его эффективность в лечении рака поджелудочной железы.

Еще одно цифровое лекарство от рака – это новый препарат BPM 31510-IV для лечения мультиформной глиобластомы (типа рака мозга). Чтобы уточнить точный механизм его действия, препарат будет испытан у пациентов, стандартное лечение которых проводится с применением рекомбинантных моноклональных антител, в частности, Бевацизумаба.

Многие IT-специалисты предсказывают, что Interrogative Biology AI platform  может совершить революционный прорыв в фармацевтической отрасли.

Существует ли витамин 17?

Витамин 17, другие названия – Лаэтрил, Летрил, Амигдалин, выпускалось в США и преподносилось как лекарство от рака. В действительности жидкий Laetrile B 17 был частью диеты Budwig для онкобольных (о ней речь пойдет ниже) – в качестве БАДа.

Содержащийся в семенах косточковых (абрикос, персик, горький миндаль) амигдалин в желудке расщепляется синильной кислоты, а это токсичный цианистый водород. Правда, производитель рекомендовал одновременно принимать витамин С, чтобы нейтрализоать действие токсина.

После неоднократных случаев отравления американцев Лаэтрилом FDA начала преследовать клиники «естественной медицины», которые использовали это средство. В конце 2012 года эксперты American Cancer Society заявили о том, что (цитируем) « существующие научные доказательства не поддерживают заявления о том, что Лаэтрил или Амигдалин эффективны при лечении рака».

Лекарства, не относящиеся к противоопухолевым препаратам

Тималин (экстракт вилочковой железы КРС) может использоваться для поддержания иммунитета при длительном приеме антибактериальных препаратов, курсов химиотерапии и облучения.

АСД (антисептик-стимулятора Дорогова, производимый путем высокотемпературной обработки мясокостной муки) является модифицированным биостимулятором российского производства, применявшимся в ветеринарной медицине. Согласно патенту, его можно использовать для активизации общего и местного обмена веществ.

Тиофан – фенольный антиоксидант производства РФ, содержащий гидроксифенил-пропил-сульфиды и стабилизатор полимеров и пищевых продуктов (СО-3). Действует как ангипротектор, то есть улучшает реологические свойства крови и снижает риск образования тромбов.

Креолин – антисептическое средство для дезинфекции; можно примень наружно при микозах.

Круцин – официальное производство давно прекращено.

Народные лекарства от рака

Некоторые, столкнувшись с онкологическим диагнозом, решаются применять так называемые народные лекарства от рака. А существуют ли такие чудо-средства вообще?

Вот, например, ходят слухи, что сода как лекарство от рака излечивает онкологию…

Ныне исключенному из Italian Medical Association итальянскому онкологу Тулио Симончини в свое время пришла мысль о грибковом происхождении рака, и он заверял всех, что онкологические заболевания провоцирует гриб Candida albicans, колонизирующий организм человека (и даже написал об этом книгу Cancer is Fungus).

Народными средствами от рака считаются  чага (березовый гриб), трава чистотела (особенно от рака толстой кишки), чеснок, зеленый чай, корень имбиря и куркума.

Селен (Se) способен ингибировать рост опухолей щитовидной железы, благодаря оптимизации иммунной системы и антиоксидантным свойствам (американские онкологи рекомендуется свом пациентам ежедневно потреблять 200 мкг селена).

Применяемое в гомеопатии многолетнее травянистое растение аконит (борец) ядовито, но, как показали недавние лабораторные исследования в Hospital of Traditional Chinese Medicine (г. Лишуй провинции Чжэцзян), ядовитый алкалоид этого растения – аконитин – тормозит процесс роста раковых клеток поджелудочной железы и активизирует их апоптоз (исследование проводилось на мышах).

А чем поможет при раке черная бузина(Sambucus nigra)? Бузина содержит антоцианы, флавоноиды, другие полифенолы и витамины А и С, которые наделяют ее ягоды лечебными свойствами, в частности, антиоксидантными. Некоторые физиологические и биохимические процессы в организме способствуют образованию свободных радикалов. Окислительные реакции могут вызывать патологический клеточный митоз и появление опухолей, которые могут стать злокачественными.

Когда-то, за неимением лекарств, керосин (продукт переработки нефти) использовали при повальных инфекция (для обеззараживания), артритах и радикулитах). Наверное, заслуга керосина (принимаемого внутрь) – уничтожение бактерий и грибковых инфекций, что при раке снижало инфекционную нагрузку на иммунитет.

Мухомор, бледная поганка и рак

Относящийся к смертельно ядовитым грибам-аманитам красный мухомор (Amanita muscaria) и его ближайшая «родственница» бледная поганка (Amanita phalloides) содержат аматоксины α- и β-аманитин. В классической гомеопатии Amanita phalloides используют как средство от страха смерти…

Механизм токсического воздействия аматоксинов на организм человека связан с торможением жизненно важного фермента в синтезе клеточных протеинов – РНК-полимеразы II (RNAP II). Взаимодействуя с данным ферментом, α-аманитин препятствует транслокации РНК и ДНК, следствием чего становится прекращение обмена веществ в клетках и ее отмирание.

Когда все это происходит с клетками опухоли, где, как оказалось, по сравнению со здоровыми клетками активность RNAP II (из-за повышенной экспрессии опухолевых HOX-генов) выше, токсин мухомора или поганки действует как противораковый агент. При этом α-аманитин, влияя на атипичные клетки, серьезных последствий для здоровых клеток не вызывает.

Как сообщал The Journal of Biological Chemistry, в немецкой фармацевтической компании Heidelberg Pharma разработали новое противораковое моноклональное средство на основе α-аманитина.

Масло льна в диете онкобольных

Посевная конопля (Cannabis sativa) дает не только наркотик, но и масло, которое считается эффективным дополнительным средством лечения рака, останавливая рост злокачественных опухолей.

Конопляное масло содержит каннабиноиды (фенолсодержащие терпеноды), один из которых – каннабидиол – связывается со специфическими, которые имеются в ЦНС, легких, печени, почках, в гематопоэтических и иммунокомпетентных клетках (макрофагах, Т- и В-клетках иммунной системы). Благодаря блокирующему воздействию на ингибитор ДНК-связывающего белка ID-1 (стимулирующего рост, ангиогенез и неопластическую трансформацию клеток) каннабидиол уменьшает его экспрессию в раковых клетках.

Это доказано целым рядом исследований, и на сегодняшний день масло конопли включает такие противораковые эффекты, как предотвращение появления новых кровеносных сосудов в опухоли и распространения раковых клеток в соседние ткани, а также остановку деления атипичных клеток и запуск процесса их лизосомального «самопереваривания» – аутофагии.

Масло льна (льняное масло) содержи много ненасыщенных жирных кислот: линоленовой (ω-3), линолевой (ω-6) и олеиновой (ω-9). Также в его составе выявлены альфа- и гамма-токоферол и селен. О селене было сказано выше, а вот жирные кислоты должны быть именно ненасыщенными, так как, согласно теории известного немецкого фармаколога и диетолога Йоханны Будвиг (Johanna Budwig), автора диеты для онкобольных, причины многих форм рака кроются в дисбалансе полинасыщенных и полиненасыщенных жирных – с преобладанием насыщенных.

Эксперты American Institute for Cancer Research поддерживают мнение, что масло льна, безусловно, полезно больным раком, но вылечить онкопатологию оно не может.

Где взять яд бразильской осы?

Оса полибия (Polybia paulista) обитает в тропических районах Аргентины, Парагвая и распространены в Бразилии

Яд бразильской осы содержит пептидные токсины – полибины (Polybia-MP1 и др.), которые, как выяснили биохимики Sao Paulo State University (Бразилия) и британского University of Leeds, адгезионно связываются с фосфолипидами клеточных оболочек, повреждают их и проникают внутрь раковых клеток.

И в результате следующего за этим некроза цитоплазмы и химической деструкции митохондрий наблюдается уменьшение опухолей – за счет  неизбежного отмирания ее клеток.

You May Also Like

Adblock detector